Виталий Бормотов (bormvit) wrote,
Виталий Бормотов
bormvit

Слова (вторая часть)

Это вторая часть статьи «О физических моделях, познании мира, устройстве времени и вообще», см. первую.

Часть 2. Слова

Когда мы говорим о соответствии той или иной модели реальному положению дел, первый вопрос, возникающий у нас, связан с нашим языком. Что именно мы вкладываем в слова «X обращается вокруг Y»? Что именно мы понимаем под выражением «на самом деле»?

Я практически уверен, что, подняв где-нибудь на просторах интернета подобный вопрос, можно нарваться на кухонных релятивистов (не в смысле теории Эйншейна), которые расскажут, что любые слова относительны, что каждый понимает по своему, истину постичь нельзя и все такое. Их не смутит тот факт, что они сделают это с помощью компьютера и интернета, включающих в себя огромное количество технологий, основанных на сложных физических и математических моделях, которые сами являются плодом познания, выраженного в том числе и в словах. Мы их слушать не будем, но зерно истины тут есть.

Зерно истины заключается в том, что действительно различное понимание одних и тех же слов встречается и зачастую ведет к бесплодным, бессмысленным спорам или бесполезным теориям.

Например, спор об определениях. Сама по себе дискуссия о выборе наиболее правильного и корректого термина для того или иного определения, конечно, нужна и полезна, но спор об определениях — другая ситуация, когда люди думают, что говорят о реальности и не могут прийти к общей точке зрения, но на самом деле неявно вкладывают в слова различные значения, и это не дает им сравнить их варианты реальности.

Пример легче всего привести из математики. Мы называем натуральными числами 1, 2, 3... Однако некоторые школы также причисляют 0 к натуральным числам. Без дополнительных уточнений вопрос «Является ли нуль натуральным числом?» способен породить бессмысленный спор об определениях, который может выпить немало крови. «Натуральность» числа не является его некой характеристикой, а описанием того факта, что оно принадлежит ко множеству с определенными свойствами, и имеет смысл говорить о самих этих свойствах.

Предположим, Васю учили в школе, что 0 не натуральное, а Петю — противоположному. И вот они сошлись в дискуссии. Вася говорит, что на любое натуральное число можно поделить, а на ноль нельзя, поэтому ноль — не натуральное. В свою очередь Петя возразит, что натуральные числа - это те, которыми можно сосчитать количество отдельных предметов, например, шариков в мешке, а их там может и не быть, то есть их 0, — значит, 0 натуральное.

Можно ли считать дискуссией подобный набор аргументов? Полезен ли этот спор? Нет. Потому что они не спорят о нуле: к примеру, они оба согласны, что на ноль нельзя разделить, что ноль предметов бывает, что x*0 = 0 для любого x, — в общем, они спорят не насчет нуля. Их варианты реальности не различаются, различается тот смысл, который они вкладывают в слово «натуральное число».

Другое дело, если бы они задались вопросом «Считают ли математики нуль натуральным числом?». Но и в этом смысле их варианты реальности насчет свойств нуля не различались бы, но зато различались бы варианты реальности насчет того, что принято называть натуральным числом; это была бы не математическая дискуссия, но скорее социологическая. В отличие от первого варианта, они знают, что говорят именно об определении, а не о реальности, и вполне могут получить некую пользу от этой дискуссии: например, Вася скажет, что в учебнике проф. Николаева сказано, что нуль не входит в определение натурального числа, Петя сообщит, что в учебнике проф. Шварцшвайна написано обратное, и оба сделают некий полезный вывод: «В разных математических школах и традициях действительно принято как минимум два различных определения натуральных числа, поэтому, встречая упоминание этого термина в тексте, написанном предположительно представителем другой школы, уточните, какие именно свойства числа автор считает его натуральностью».

Есть еще один вариант спора, который не является спором об определениях. В случае с нулем его привести невозможно, так как нуль — изначально абстрактное понятие, которое нельзя «пощупать». А вот будь это физики, дискутирующие о черной дыре, он мог бы выглядеть так (что именно такое черная дыра, в данном случае неважно):

Вася. Я считаю, что черная дыра не будет со временем испаряться, так как она, скорее всего, будет подчиняться общей теории относительности, следовательно...

Петя. А я думаю, что со временен она будет испаряться, так как квантовая механика гласит, что...

Эта дискуссия возможна, когда Вася и Петя называют черной дырой, испарением, массой и прочими терминами одно и то же. Они не говорят на разных языках, они говорят о разных вариантах реальности, и наблюдение может их рассудить, когда станет возможно. Даже если бы мы изменили всю систему определений, но измененной системой воспользовались бы оба, дискуссия не потеряла бы смысл.

Важное примечание к предыдущим абзацам. За примеры дискуссии о нуле любой математик меня бы осмеял, и правильно бы сделал. То, что я говорю, относится к реальности и ее моделям. У математики нет наблюдаемой первичной реальности, поэтому дискуссия о нуле имеет исключительно демонстративный смысл. Понятно, что никто всерьез не может спорить о свойствах нуля и не заботится о включении/невключении его в натуральные числа, так как свойства у нуля лишь таковы, какие мы ему зададим :) Но для рассмотрения вопроса о языке удобнее модель, где ошибки будут очевидными. Это намеренная неточность, поэтому попрошу математиков сильно не бить.

(Мы рассмотрели пример спора об определениях, а в качестве «бесполезной теории» мы рассмотрим мысленный эксперимент с так называемым «котом Шредингера», но сделаем это позже, когда будем говорить о квантовой физике.)

«Но позвольте!» — вскричит кухонный релятивист из начала этой части. — «Вы говорите, что Вася и Петя не спорят о реальности, когда называют число натуральным, потому что они произносят это слово с разным смыслом, но я скажу то же самое и насчет слова нуль, и насчет определения деления, и насчет того, что означает подсчитать количество предметов».

И будет неправ, хотя вернет нас к вопросу, поставленному в начале: о смысле слов.

Дело даже в том, что Вася и Петя могут дать определения перечисленных релятивистом терминов, и они совпадут. Эти определения будут содержать другие слова, они определят и их и в конце концов (и очень скоро) дойдут до каких-то базовых понятий, которые растолковать уже не смогут (или растолкуют, но замкнут объяснения в цикл: A — это такое B, которое..., а B — это такое A, которое...).

А в том дело, что для Пети и Васи это не создаст проблемы. Они не могут точно и недвусмысленно сказать, что такое, например, «число» или какое отношение между объектами характеризует слово «соответствующий». Но они не обладают разным пониманием этих понятий, и им не нужно давать бесконечно точных определений. Поэтому есть смысл уточнять определения только тогда, когда в процессе дискуссии возникает подозрение (и вы можете обосновать), что собеседники подразумевают под определениями разные понятия, обладающие измеримо и ощутимо разными свойствами. В противном случае это очень похоже на демагогию.

Таким образом, на вопрос, поставленный в начале этой части, можно дать вполне четкий, осмысленный и полезный ответ. Когда делается утверждение, и его смысл однозначно понятен всем участникам дискуссии, а несогласие между ними является исключительно несовпадением их вариантов реальности, то дальнейшего смысла уточнять понятия нет, и утверждение можно считать понятым; когда же утверждение понимается не всеми одинаково, стоит сначала уточнить различие между языками, а уж потом говорить о реальности, описываемой этими языками.
Tags: познание, статья, физика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments