?

Log in

No account? Create an account
Человек из Кумертау
December 1st, 2015
05:09 pm

[Link]

Previous Entry Share Flag Next Entry
II. Краткая история моих религиозных взглядов
Начните с заглавного поста!

Наша лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой,
Годной лишь на то, чтобы достать с антресолей банку.
Но я готов был и по ней карабкаться к облакам,
Назло запретам и закрытым изнутри замкам.

Noize MC


Какие-либо взгляды касательно религии у меня появились около 8–9 лет; это была дикая смесь из атеизма, почерпнутого из советских научно-популярных книжек, и детской любви к мистике. Кажется, я считал, что в мире действительно есть сущности типа призраков и богов, представляющие собой что-то вполне материальное, разумное и влияющее на мир, но невидимое. Мои взгляды склонялись то к чистому атеизму, то к увлеченности поисками мистического мира (я ставил эксперименты!) и восторженности им, то к «богоборчеству» в духе «какие-то боги есть, но они нам не нравятся, и мы их уничтожим». Как мне вспоминается, это длилось лет до 10–11. (Я плохо помню свою жизнь до 12–13 лет.)

В это время я начал осознавать, что такой подход («материальные духи») не соответствует ни наблюдаемой реальности, ни мировоззрению религиозных людей (я его знал только из телевизора и сторонних источников; мои родители носят крестики и соблюдают некоторые религиозные традиции несколько раз в год, но не больше). Но я впал в другую ошибку, которая, к сожалению, является общим местом сегодня: что религия и наука (и, шире, эмпирическое взаимодействие с миром) – непересекающиеся сферы. Вряд ли я тогда или позже произнес бы это вслух, но эта установка долгое время действовала на меня изнутри. Ниже я еще упомяну о ней. Мысли, усвоенные из пространства вокруг как нечто само собой разумеющееся, могут быть опасны.

Тем не менее, тогда я всё еще не верил ни во что определенное.

Где-то возрасте 12–13 лет я наткнулся на книжку, написанную человеком, утверждавшим, что его посещают определенного рода добрые духи и рассказывают истинное устройство вселенной. Книжка довольно подробно описывала устройство вселенной, оно больше всего было похоже на народную христианскую мифологию: есть Бог, есть духи, некоторые из которых – ангелы и бесы, а некоторые имеют вполне языческий характер, есть мистические закономерности, действующие в реальном мире, например, проклятие действительно вредит человеку. Туда же были вплетены популярные сейчас идеи типа того, что мысли непосредственно влияют на реальность, инопланетяне посещают Землю (или активно делали это раньше, не помню) и есть реинкарнация (ад и рай тоже есть, но как временные состояния). Несмотря на мою неплохую естественнонаучную подготовку и интеллект выше среднего, меня захватила эта, как тогда казалось, стройная концепция (хотя сейчас, вспоминая ее, я удивляюсь, как мог не замечать очевидные промахи, которых было в избытке).

Ретроспективно я понимаю, что не придавал действительно серьезного значения этому куску своего мировоззрения. Оно было для меня скорее развлечением, вселенной, в которой забавно жить. Однако мозг человека, к сожалению, не устроен так, что в нём есть место для относительно достоверных представлений, а остальное помечено тэгом «вымысел». Религиозная психология причудлива, неконсистентна и в определенном смысле бывает несправедлива: она взимает свою немалую плату с психики человека, в некоторых случаях не давая ничего, кроме развлечения (мое христианство не было только развлечением, но этап с той книжкой – был).

Это определенно был момент начала моей религиозности (не в смысле организованной религиозной практики), того ошибочного пути, последствия которого продолжают сказываться на моей психике (хотя всё это время они были сравнительно небольшими, если сравнивать с другими религиозными людьми). В этом тексте я буду касаться вопросов психологии на порядок меньше, чем они того заслуживают, так как недостаточно разбираюсь ни в этой области, ни (пока что) в себе, но определенные моменты отмечать буду.

Почти тогда же к моей внутренней религиозности примешалась еще одна практика, которая учила, как влиять на реальность своими мыслями. Эта практика была размытой, позитивной и очень притягательной. Еще я прочел «Мастера и Маргариту» Булгакова; как раз тогда у меня появился интернет, и я стал увлеченно поглощать размышления об этой книге, а через них вышел и на «Фауста». Культура и картины мира всего помянутого сложились в моей голове в некую концепцию, и если вы не представляете, на что она похожа, то я-теперешний могу вам позавидовать.

Годам к 14–15 пыл поугас. Моя уверенность (если это слово вообще применимо к подобному ущербному подходу к убеждениям, какой у меня был) во всей этой магии потихоньку гасла, но я дрейфовал не в сторону атеизма, а скорее в направлении всё более туманного и незначимого в жизни (но заметного) мистицизма.

А затем произошла вторая индоктринация. С одной стороны, я наткнулся на книги Кураева; с другой – на определенную христианскую тусовку в сети, состоящую в основном из «продвинутых» православных и католиков. Мне было 16. Кураев, достаточно интеллектуальный и интересный для того меня, нашел во мне свою аудиторию. Потребность в сверхъестественном, вызванная той первой индоктринацией, – check. Неудовлетворенность той картиной мира, которую те книги мне предлагали, – check. Сообщество единомышленников (которого, опять же, не было в тех мировоззрениях), – check. Устойчивость к манипуляциям и некачественным аргументам – э, а вот этого не было.

Я получил много от Кураева и определенного сегмента христианской культуры, в который тогда вникал – Честертона, Льюиса, той тусовки, с которой я знакомился параллельно с кураевистикой. В отличие от религиозности в психике вообще, обретенное тогда я не могу назвать целиком отрицательным опытом: многое было для меня ценным и важным и продолжает, но уже вне религии.

Несмотря на обретенную убежденность, я почти не практиковал церковную жизнь в православии. В первый год я только несколько раз приходил в церковь, на второй какое-то время регулярно ходил на утренние воскресные службы, но ни разу не дошел до исповеди или причастия. (Крещен я был в 2 года родителями, поэтому такого вопроса не стояло.) Идеологическая окраска первых месяцев моего православия была весьма стандартной (симпатии к русскому национализму, неприязнь других конфессий, гомофобия, политический и культурный консерватизм), но вскоре я стал куда либеральнее и экуменистичнее, во многом благодаря означенной выше тусовке и чтению писателей из других конфессий (вроде Честертона и Льюиса).

Позже мне всё меньше нравилась православная церковь, и я всё больше замечал, что я не очень похож на православных и не вижу причин идентифицировать себя с ними больше, чем с католиками (при этом общее для католиков и православных богословие вроде подхода к таинствам и Библии мне очень нравилось, так что я не рассматривал протестантизм как вариант). В сентябре 2010 года я решил сходить на мессу к католикам, и мне понравилось. И я стал проходить катехизацию в католической церкви.

В конце 2010 у меня начало появляться желание стать терциарием доминиканского ордена. Сейчас я понимаю, что основным топливом этого желания был образ себя, несущего миру что-то светлое, заметное и провоцирующее. Если в мой православный период мной владел определенный конформизм, хотелось быть частью традиции, чего-то значимого и крепкого, то ранний католический я был заметным нонконформистом: смотрите, я представляю собой непривычную в нашей стране конфессию, но я ей горжусь и стремлюсь проповедовать.

За год эта мысль стала еще сильнее, а к мотивации добавился изрядный эскапизм. Осенью 2011 года я решил стать целибатным священником (позже узнав, что в России тоже можно стать не просто священником, а доминиканским монахом, я развернулся от идеи семинарии в сторону доминиканской формации). В апреле 2012 года завершилась моя катехизация, и я наконец получил первое причастие (исповедь тоже была первой). Попасть в орден, согласно правилам, я мог только спустя некоторое время (уже забыл детали, кажется, 3 года должно разделять официальное вступление в церковь и начало «посвященной жизни» в ордене, еще не в качестве монаха).

За время, которое я должен был ждать, случился ряд неприятных событий, которые принесли много проблем мне и другим, во многом по моей вине. Однако вышло и две хорошие вещи: во-первых, я нашел свою будущую жену (и тем самым, помимо прочего, отказался от целибата), во-вторых, моя религиозность потерпела излом и потеряла большую часть эмоциональной наполненности. Я продолжал католическую практику и сохранял христианскую идентичность, но это было скорее рассудочным.

(В марте 2014 года мы поженились. В отличие от многих вещей, описанных здесь, это не то, о чём я жалею. И уже тогда это не было для меня заметно связано с религией. Осознанный союз двух людей – штука настоящая.)

Еще с 2013-го я всё больше внутренне отходил от религиозности в эмоциях, мышлении и поведении. Эта лавина росла, и в 2014-м стала очень заметна. Речь не о чём-то, что происходило помимо моей воли, что оно само так, а я просто не мог или не хотел этому сопротивляться. Нет, наоборот – я смотрел, думал и замечал, что религиозная традиция делает всё совсем иначе.

О тех моих мыслях, которые не противоречили догматике и экклезиологии, но не совпадали с принятой в церкви практикой, например, о моем отношении к психологическим вопросам, научному и социальному прогрессу, этике, преклонению перед авторитетами и прочем, – о таких мыслях я просто говорил себе, что не обязан соответствовать буквально всему, что принято в церкви, чтобы называть себя католиком. Но я всё больше замечал, что даже не сами утверждения, а паттерны мышления и чувствования, принятые в церковной среде и даже у достаточно либеральных и неконформных верующих, от меня всё дальше и всё больше мне не нравятся.

О вещах, которые сама церковь провозглашает важными, но без которых ее учение все еще имеет смысл и которые мне казались сомнительными, вроде правил по сексуальным и гендерным вопросам, вероучительной безошибочности папы в определенных ситуациях, постулируемого сохранения учения церкви (что якобы современное учение не отличается в важных вопросах от того, что провозглашалось в XI веке), – о таких вещах мое мнение менялось. От позиции «я не знаю, так ли это, но если церковь считает, что это так, то для меня ничего не меняется, так что будем просто это игнорировать» до позиции «в некоторых местах тут явно что-то не то, но если Бог действует через церковь, это еще не гарантирует, что она не может от себя что-то выдумать, чего только в истории не было». (Да, я знаю, что последняя позиция с точки зрения ряда консервативных католиков уже ставит меня за пределы церкви. Мне действительно стоило ее покинуть, что я и сделал, но тот контекст, в который погружены консерваторы, – совсем не тот, из которого этот выбор сделал я, и не будет ошибкой вычитывать отсюда мою похвалу и одобрение им.)

И, наконец, о тех вещах, которые действительно составляют ядро учения церкви, свои возникающие сомнения я заметал под ковер двоемыслия. Не так, что мое сознание совсем их не замечало, но я натренировал в себе привычку возражать и накопил немало аргументов (в которых сейчас вижу зияющие дыры, очевидные незаинтересованному стороннему наблюдателю).

Но если ты не статичен, то рано или поздно самообман рушится.

Одно из событий, подтолкнувших меня к самоанализу и последующему отказу от веры, я вспомнил только сегодня. Пожалуйста, не впадайте в расхожую ошибку, не считайте, что это было чем-то вроде эмоционального шока, который опьянил мой разум, что это настоящая причина моего неверия или что-то такое – ничего подобного. (А если вы скажете «А, так это у у него просто травма» в качестве объяснения, почему я перестал верить, то вы просто идиот. Извините за резкость, но этот конкретный вид объяснений чаще всего имеет к реальности не больше отношения, чем курение сигары к тому, на что намекают в известном анекдоте.) Это событие было просто одним из толчков к singlethink, к тому, чтобы раскопать своих подвалов и вытащить настоящие убеждения. И между этим событием и моментом, когда я осознанно назвал себя неверующим, прошло почти ровно полгода. (Как же сильно мышление и честная рефлексия отличаются от того, чтобы просто поддаться привлекательной идее! Той первой книжке, которая сделала меня религиозным, хватило одного дня чтения и ночи осмысления, Кураев тоже читался недолго.)

Этим событием было убийство пятерых человек; некоторые из них были моими знакомыми. Это случилось в апреле 2015 года. Для меня это не стало большим ударом, моим близким другом никто из них не был. (С одним из убитых мы виделись всего несколько раз и слегка пересекались в сети (однако у нас была общая хорошо знакомая компания), с прочими еще меньше. С одним из двух убийц я тоже несколько раз оказывался в одной компании.) Скорее мои чувства потрясло, что такое происходит здесь и рядом, и это делают знакомые мне люди, а не чужаки с инопланетной психологией в образе человека. Ничего, что я не знал сознательно, ничего, что противоречило моим убеждениям, которые я мог бы озвучить, – только чувствам. Внутренней вере даже не в справедливый мир, а в то, что в моем окружении нет Зла.

Но я думал и о смерти, не только об убийстве; о жертвах, не только о преступниках. Об ужасе смерти, о том, как она выглядела бы с позиции отсутствия посмертия. О том, что смерть, как ни крути, гадкая, бессмысленная и плохая штука.

... и о том, что кажется очень удобным думать о том, что будет воскресение, или бессмертие души, или что-то подобное.

Тогда я испугался, что моя вера – только психологическая защита от страха смерти. Не то чтобы это была на самом деле хорошая защита, но даже когда так, если это центральная и главная функция веры, то последняя просто не может быть искренней и настоящей.

Нет, это не была центральная и главная функция моей веры, позже – недавно – я понял это. Но эмоционально подпитанный свежий взгляд, даже поверхностный (я боялся глубокой рефлексии тогда и не стал ее делать), может пригодиться в деле наведения порядка в своей голове.

Прошло почти полгода, настал октябрь.

Последним непосредственным толчком к размышлениям послужила статья «Как опознать синдром религиозной травмы». Не будучи как-то сильно травмировал, я всё же был с ней чертовски согласен в момент прочтения, хотя и называл себя христианином. Я сразу начал думать о том, что есть какие-то систематически присущие религиозным группам механизмы в психологии, исследования которых мне было бы интересно прочесть. Эту статью я сначала увидел у себя в ленте новостей и прочел, затем ссылку на нее разместил другой человек, и я написал следующий комментарий:


Я не «бывший» христианин, однако всё больше замечаю и выявляю, что те мировоззренческие и этические штуки, которые я разделяю и считаю христианством, в религиозном сознании в целом воспринимаются совсем иначе, местами до противоположности, так, что вещи, культурно установившиеся как секулярные и противостоящие христианству, мной воспринимаются как органичные тому, что я считаю своей верой, и созвучные внутреннему пониманию христианства.

Кроме мировоззренческих вещей, есть еще психологический и гносеологический пласты (в общем-то, более практические в реальной религиозной жизни большинства людей), и мне всё больше кажется, что устоявшаяся религиозная практика в этом отношении представляет собой такую извращенную черную дыру местами. Если гносеологический пласт у меня получается исследовать с моими компетенциями и опираясь на тексты (я пока этим целенаправленно не занимаюсь, но «закладочка» есть), то психологический я могу понять только весьма поверхностно, к тому же, он требует большего практического знания среды. Очень интересно было бы почитать исследования об этом, причем не в разрезе анализа, скажем, катехизиса, а с опорой на то, как реально в каких религиях складываются какие психологические установки.


Это было 6 октября, и меньше чем через две недели (я не помню точную дату) первые четыре слова этого комментария перестали соответствовать истине (как и некоторые слова дальше).

Не то чтобы я пришел к новым выводам за это время, скорее осознал, что уже их разделял, а вера была ролью, маской, самообманом.

Такова вкратце история моих религиозных взглядов. Но это было только введение к тому тексту, что я создаю. Ниже я очень кратко (текста будет много, но меньше, чем потребовал бы глубокий анализ) опишу основные аргументы веры и мои на них ответы, мое сложившееся мировоззрение и чем оно не является и прочие моменты, касающиеся вопроса.

Забавно, но, похоже, описанная выше история в чем-то параллельна с тем, как человечество (условно, Европа, в других регионах всё могло протекать не так) меняло свое доминирующее мировоззрение. Сначала архаический этап, наивный анимистический идеализм, нет идеи об отдельных сферах бытия и о чём-то трансцендентном. Далее он углубляется и развивается, появляются систематизированные языческие религии. Потом набирает силу монотеизм, предполагающий трансцендентность Бога, рождается идея, что духовный мир в определенном смысле ортогонален материальному, наука и религия – две разных сферы. Чем дальше, тем больше не «наука», а религия становится чем-то обособленным и символическим, а затем и просто исчезает с заметных позиций. Это просто забавное сопоставление без каких-либо глубоких выводов.

И еще одна вещь, которую я понял, анализируя, как менялось мое мышление. Хотя человеческая психика и склонна к религиозности и другим неприятным штукам, но она проявляется по-разному в зависимости от того, что человеку рассказывают. Я скептически отношусь к какому бы то ни было законодательному регулированию того, какие идеи и как можно распространять, но запрет пропаганды религиозных взглядов среди детей был бы явно осмысленнее, чем борьба с мифической «пропагандой» гомосексуальности или ограничение доступа к произведениям, где говорят о сексе. (Но я не призываю к введению такого закона, я думаю, от него будет больше проблем, чем пользы. Просто говорю, что он хотя бы осмысленнее, у него будет хотя бы разумная интенция.)

Пора временно закончить с моей личностью и перейти к вопросу, почему же я думаю то, что я думаю.

Дальше:

III. Эпистемология и христианство: общие вопросы, часть 1
III.2. Эпистемология и христианство: общие вопросы, часть 2
IV. Эпистемология и христианство: некоторые частные вопросы
V. Практики религиозного мышления, часть 1
V.2. Практики религиозного мышления, часть 2
VI. Что остается, если убрать религию
VII. Практические следствия
VIII. Эпилог

Tags: , , , ,

(2 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:tropfenweise
Date:December 2nd, 2015 01:57 pm (UTC)
(Link)
прочитал пока только эту часть, но обязательно дочитаю весь текст. Спасибо тебе за твою вдумчивость, осознанность, честность.
[User Picture]
From:bormvit
Date:December 3rd, 2015 06:51 am (UTC)
(Link)
Спасибо.
общение во многом здесь Powered by LiveJournal.com