?

Log in

No account? Create an account
Человек из Кумертау
December 1st, 2015
05:41 pm

[Link]

Previous Entry Share Flag Next Entry
VII. Практические следствия
Начните с заглавного поста

Предыдущие части:

I. Моя-не религия. Объявление и содержание
II. Краткая история моих религиозных взглядов
III. Эпистемология и христианство: общие вопросы, часть 1
III.2. Эпистемология и христианство: общие вопросы, часть 2
IV. Эпистемология и христианство: некоторые частные вопросы
V. Практики религиозного мышления, часть 1
V.2. Практики религиозного мышления, часть 2
VI. Что остается, если убрать религию

Что же лично для меня и тех, кто меня знает, означает мой отход от веры, и что я думаю о религии в обществе?

Моя радость и надежда

Потеряв веру в Бога, я поначалу чувствовал себя весьма паршиво, так как мне всегда внушали, что без Бога не существует ни ценностей, ни целей, ни радости, ни любви — просто хаотично болтающиеся атомы.

Потом я сообразил, что ничего из этого никуда не делось. Все состоит из атомов, но это не «просто» атомы. То, что ценности, цели, радость и любовь состоят из атомов, делает их реальными. Радуга остается радугой и после того, как ученый ее расплетет — она становится только красивей во всех ее деталях. Я научился радоваться «одной лишь» реальности.

Люк Мюльхаузер


Вера в религиозном понимании – плохая штука, и мы не потеряем ничего, если ее не будет. Но что с радостью, что с надеждой?

С точки зрения чистой эпистемологии эмоции не обязаны соответствовать какому-то положению дел, если не дают загрязненную обратную связь; можно чувствовать себя радостно в тяжелой ситуации, пока это не приводит к чересчур оптимистичным выводам и не влияет на решения вообще. Однако есть причины переживать эмоции в соответствии с реальностью. Радость ценна тем, что отражает некое настоящее положение вещей, это как зеленый индикатор, мигающий, когда произошло что-то хорошее. Если индикатор мигает просто так, без нужды, даже если это не влияет ни на какие решения и не может привести к неверным оценкам (однако часто – влияет и может), это обесценивает те случаи, когда ему действительно стоило бы гореть. Если мы хотим настоящего и осмысленного счастья, стоит учиться радоваться настоящим вещам, а не иллюзорным вроде тех, о которых говорит религия, и зачастую более осязаемым и конкретным больше, чем абстрактным и возвышенным.

Мне кажется определенной проблемой восприятия ситуация, когда нечто метафизическое эмоционально переживается как более значимое, более заслуживающее радости, чем что-то простое. Излишняя «духовность» восприятия – результат того, что религия определенным образом сбивает настройки. Чаще это выражается не в виде того, что недостаточно духовные вещи не приносят радости, а как то, что радость этих вещей начинает выражаться только в связи с религиозными понятиями, со «смыслом». Это больше похоже не на неспособность ощутить радость от события, но на то, что человек запрещает себе думать, что оно заслуживает ее само по себе. Но эмоции – вещь гибкая и настраиваемая, и рано или поздно второе переходит в какой-то мере в первое. Это характерно не только для религии; вполне светский человек может с восторгом относиться к абстрактной духовности, или научной фантастике, или вымышленным волшебным мирам с эльфами, или еще каким-то подобным вещам, но с некоторым, не всегда сознательным, пренебрежением смотреть на окружающую его реальность.

Важно настроить свое восприятие так, чтобы уметь радоваться миру как он есть, его сложности и структуре, его возможностям и тем чувствам, которые он порождает. Есть психологическая разница, которую трудно объяснить, но всё же: представьте слегка глуповатый, но захватывающий и пафосный фильм о каком-нибудь хакере, эксплуатирующий технически недостоверные, но зрелищные штампы о его работе. И представьте себя, глубоко понимающего механизмы работы программ на своем компьютере и удаленных машинах, нюансы устройства протоколов и структур данных, представьте, что вы настолько глубоко их знаете и так много с ними работали, что научили себя интуитивно чувствовать их ритм, и вы решаете сложные задачи (просто назвать задачу сложной мало; только ваше знание позволяет понимать, какие задачи сложные и в чём их сложность), применяя это понимание и свою фантазию, заставляя голову по-настоящему думать; у вас получается решить не каждую задачу, но тем больше удовлетворение, когда получилось (если вы настолько далеки от этой области, что не можете представить это себе, тогда аналогично перенесите действие в какую-нибудь другую область, понятную вам хотя бы в общих чертах). Эти ощущения глубокого взаимодействия с реальностью – совсем не то же, что чувства при просмотре фильма. Подобным образом отличается и религиозная радость от того, что заключается в реальном мире. Однако умение видеть вторую нужно тренировать в существенно большей степени; ей не заговоришь зубы, сказав «я должен переживать это вот так», или «примем вот это заявление и успокоимся», ей свойственно деятельное любопытство, а не твердый догматизм или прохладный агностицизм, она любит многоэтажные башни, на которые нужно долго забираться, не меньше, чем невысокие сооружения, но на них должно быть можно забраться; стоит научиться радоваться самому процессу подъема, не упуская из виду цель.

Радость от соприкосновения с настоящим похожа на ощущения, когда с определенным трудом, но увлекательно карабкаешься на гору, видя, что перед тобой открывается всё большая панорама; религия предлагает скорее что-то вроде «закройте глаза и представьте, что смотрите с вертолета», и неважно, насколько воображаемый вертолет выше настоящей горы. Может быть непросто научиться видеть и чувствовать пульс и структуру настоящего, прилепляться к нему, слыша в себе тихую, но глубокую силу, ощущать, какие связи между элементами реальности сильнее и значимее, чем другие, видеть глубину и сложность существующего, постоянно обновлять и дополнять свою картину мира, избавляясь от привычных, но иллюзорных элементов, ощутимо понимать свои настоящие возможности и свои настоящие слабости, но не переживая чувство вины за них и двигаясь вперед, – но это не состояние, в которое можно переключиться, а путь, требующий работы; это направление, а не место. Не стоит сосредотачиваться на эмоциях как таковых; ощущения человека, умеющего и стремящегося искать радость в настоящем, могут быть не такими захватывающими, как некоторые виды религиозного опыта (и всегда будут иметь другую сторону – привязываясь к настоящему, вы не можете отрицать плохие вещи, которые есть в мире, иначе это снова иллюзия), но определенно содержат кое-что важное, что религия не может дать.

Надежда – довольно расплывчатая и спорная в ряде контекстов вещь, но она полезна, если ее применять правильно. Надежда предполагает эмоциональное вовлечение в недостоверные, но возможные исходы, особо значимые для нас; это чувство может греть на сложном пути, скрашивать тяжелое ожидание, оно помогает выявить значимые для нас вещи, но тем более стоит его избегать, если этот путь ложный. Я надеюсь, что человечество победит смерть (и в заметно меньшей степени в смысле достоверности, но с заметной вовлеченностью, – что это произойдет раньше, чем я успею умереть). Я надеюсь, что человеческое общество станет лучше. Я надеюсь, что моя страна изменится в лучшую сторону. Я надеюсь, что я сам сделаю немало значимого и заметного. Всё это не выглядит столь достоверным, чтобы можно было быть уверенным в этом, но достоверность достаточно велика, чтобы вложить свою надежду (а с ней – и определенные силы, где-то прямо, где-то косвенно) в эти вещи.

И я также допускаю, что люди, которые умирают сейчас, умирают не навсегда, – возможно, действительно есть кто-то вроде Бога, или инопланетян, или ИИ, в силах которого это сделать, или люди в будущем смогут вытащить наше сознание сквозь время, – но это просто допущение, крохотная вероятность, которая есть только потому, что возможности присвоить обратному буквально единичную достоверность нельзя, – и совершенно неправильно и дико вкладывать в это надежду.

Эмоции – столь же ограниченный ресурс человека, как и другие (и это неплохо, пока наш разум таков, какой он есть), ими стоит пользоваться разумно. Связав радость, а особенно надежду, с чем-то иллюзорным (или даже просто маловероятным, вроде выигрыша в лотерею), мы заберем немного у настоящего. Приучив себя отдавать чувства призрачному, мы уже не сможем радоваться по-настоящему, в полную силу.

(И да, поэтому мне не нравится то, что можно назвать эскапизмом. Часто это слово используют как ругательное по отношению к нонконформистам вне реальной связи с тем, чем дышит человек; кроме того, ценность реальности и эмпиризма должна произрасти изнутри человека, а от агрессивного навязывания толка не будет. Так что не стоит записывать меня в категорию «антиэскапистов». Но доля истины в их словах всё же есть. Если вас пленят единороги, эльфийские замки, древние магические свитки и «утраченные идеалы», а на города, свое окружение, цивилизацию и науку вы смотрите свысока, мечтая оказаться «попаданцем», я всё же полагаю, что вы не умеете радоваться – но всё еще можете научиться. Но, конечно, это не причина относиться к вам плохо.)

О социальных взаимодействиях

Я не знаю подходящего названия для своего отношения к религии. Формально, по определению, я, конечно, атеист, но почему бы не сказать «азевсист», «асатанист» или «абуддист»? Этот текст оппонирует в первую очередь христианству (и, шире, монотеистическим религиям), потому что исторически я прошел именно через него и важно было сказать именно о нём, однако противостояние именно теизму я не хочу делать своим самоназванием. Я не думаю о себе именно как об атеисте; у меня просто есть мировоззрение, и оно нерелигиозно. Понятие «игностицизм» кажется близким к тому, каковы мои взгляды на религию, но не идеально; возможно, лучше всего на вопрос о моем вероисповедании ответить «сознательно неверующий и нерелигиозный».

Понятие мировоззрения шире, чем религиозные взгляды, и если меня спросят о нём, то я скажу, что ценю жизнь, радость и свободу человека, познание и преображение реальности и нахождение радости в ней, что я сторонник консеквенциализма и количественного подхода везде, где это возможно, сторонник добровольчества и приоритета личного комфорта человека над различного рода внешними «надо». Я могу углубляться (есть, куда!) и буду это делать в своих текстах, но ничего принципиально большего в моем мировоззрении нет.

Моя не-религиозность – это разумное, взвешенное и рациональное решение. Я во многом не согласен с учением и политикой церкви (практически любой) как на концептуальном уровне (что рассмотрено в этом тексте), так и в конкретных вопросах, но не ощущаю какой-либо обиды и злости на нее или на Бога; я просто подумал и понял, что его нет, а мои обратные представления были вызваны несостоятельными причинами. Иногда атеизм (вот уж где это слово точно на месте) – своего рода зеркало веры, от обиды на Бога, в которого мы не верим, до просто зеркальных аналогий (не всегда прямо озвучиваемых): если в христианстве церковь – единственное в своем роде воплощение откровения Бога, то в таком атеизме церковь – единственное в своем роде вместилище заблуждений. (В более общем случае есть тенденция воспринимать так религии в принципе, но не замечать, что их поддерживает достаточно общая для людей психология, многие неприятные проявления которой живут и вне религии.) Истина – небольшая область среди множества заблуждений, глупо так или иначе определять ее через отрицание какого-то конкретного заблуждения или их группы.

И это причина, почему я не собираюсь заниматься целенаправленной пропагандой против религии вроде того, как это делает Докинз и целый ряд менее известных, но не менее активных товарищей. Да, я буду писать какие-нибудь статьи и заметки о познании, науке, этике и других вещах (вероятно, многие из них будут подробнее раскрывать упомянутые в этом тексте вещи), скорее всего, в них будут попадаться упоминания религии просто потому, что это заметное явление в нашем мире (и неплохо мне известное), но целенаправленно обсуждать именно ее я вряд ли не буду. Может быть, правда, будет еще несколько сравнительно небольших текстов именно о религии (и если они будут, то достаточно скоро как продолжение этой), скорее вызванных желанием закрыть эту тему для себя и высказать позицию, чем интересом к данному вопросу. Я могу критически упоминать самые разные взгляды в каких-нибудь примерах, говоря на общие темы, но заниматься целенаправленным опровержением чего-то конкретного постоянно – не самое интересное и полезное занятие. Сейчас мне нужно было создать этот текст, но в целом мне интереснее писать на более положительные (в логическом смысле) темы, но и кроме текстов есть более интересные занятия. Атеистический активизм не по мне.

У меня всё еще есть некий субкультурный интерес к тому, что происходит в христианской среде, особенно у католиков и особенно в определенном их сегменте, который я не буду здесь охарактеризовывать. У меня больше нет возможности честно дискутировать изнутри, например, возражать каким-нибудь традиционалистам, во что должен верить католик, а во что нет. Теоретически всё еще можно говорить о таких вещах религиоведчески, но на практике это совсем не то же, что личное свидетельство; в конце концов, мне просто неважно, могу ли я быть католиком по каким-то вторичным вопросам, если я просто очевидно не являюсь им по наиболее главным и, более того, совершенно не вижу причины стремиться им быть. Тем не менее, во мне есть легкая горечь от того, что я вне этого дискуссионного поля. (Зато есть возможность взглянуть со стороны, не примеряя все эти контексты, выводы и долженствования на себя. Ощущения своеобразные, гамма чувств широкая и местами довольно сильная.)

Этот текст в некоторых местах может создать впечатление, что я теперь больше уважаю более консервативных и традиционных христиан, которые якобы более последовательны, чем либеральных, среди которых я был, но якобы не смог усидеть на двух стульях и отверг христианскую часть. Это не так; мне важна и этика, и внутренняя цельность. Этика, систематически присущая консервативному христианству (тому, какое оно сейчас, конечно; заявленная верность прошлому еще не делает твои взгляды действительно соответствующими имевшим историческое место), мне кажется всё более отвратительной как в деталях, так и в целом, и никакая последовательность не внушит мне симпатий к этой системе (притом, что в ней и около нее есть действительно добрые люди, которые умудряются зримо не запачкаться и не вызывают у меня отторжения, и мне слегка интересно, как они воспринимают всё это изнутри). При этом более либеральное христианство оказывается мне этически местами очень близко. Но внутренняя цельность, в общем, тоже не однозначно на стороне консерваторов: возможно, они ближе к историческому положению взглядов, но сами эти взгляды не становятся более логичными. Не знаю, когда и как родилась концепция объективного нравственного закона, например, но будь она даже апостольской, она всё еще невозможна. Либеральные христиане же, похоже, ошибаются, считая многие свои взгляды христианскими исторически, но эти взгляды довольно согласованы между собой (хотя и содержат проблемы, общие для разных версий христианства).

Я исключил из подписок и контактов в соцсетях людей, единственная причина чтения которых заключалась в общности религии (обычно я не общался с ними; и, возможно, я убрал кого-то еще по другим причинам, в том числе и с общей ранее верой), но не более того: я, разумеется, не собираюсь ухудшать отношения с верующими друзьями, которых у меня собралось довольно много (с кем-то они и без того ухудшились, а с кем-то я собираюсь попробовать их восстановить, но всё это не относится к моему отходу от веры). Я ценил общую религиозную основу отношений иногда больше, чем нужно, но всё же не настолько, чтобы она была единственной и определяющей.

Я бы очень хотел, чтобы по отношению ко мне не воспроизводили риторику «он покинул нас, но никогда не был одним из нас». Я был одним из вас. Во мне живы те ощущения глобального смысла и всего такого прочего, которые порождает религия. Я могу воспроизводить соответствующую риторику, понимая, откуда она берется, абзацами и абзацами. Я был бы готов поспорить, что мог бы под псевдонимом написать ответ на этот текст от лица христианина, который собрал бы куда больше положительных отзывов, чем сам этот текст (но с учетом этого предложения уже не буду). Если вы хотите сказать «он просто не понимает, что христианин вкладывает в эти слова», то, вероятно, вы ошибаетесь и я понимаю. (Впрочем, подобная риторика больше похожа на самоуспокоение, чем на попытку определить, был ли обсуждаемый одним из нас.) Разумеется, нельзя запретить думать так, как вы думаете, но всё же – я был одним из вас.

О мире

Пожалуй, от большей части того, что отличает религиозное сознание от нерелигиозного и что упомянуто в этом тексте во многих других местах, я отошел уже довольно давно, до того, как сознательно определил себя неверующим. Однако к одной вещи пришел, что неудивительно, только после этого.

Я никогда осознанно не рассчитывал на действие Бога в жизни вроде того, чтобы не смотреть по сторонам, переходя дорогу. Но сейчас я понял, что всё это время подспудно думал о том, что Бог так или иначе организует мир на макроуровне. Что не стоит заботиться о возможной гибели мира, например (забавно, что часть моей веры делала меня бо́льшим технологическим оптимистом), или что истории, разворачивающиеся с участием многих людей, должны идти к каким-то осмысленным результатам вроде того, как работают законы драматургии. В мире действительно есть сила, упорядочивающая историю и создающая видимость внешних макрозаконов, и это – наш разум (действующий в определенных условиях); но думать, как человеческий разум мог бы разобраться с этой ситуацией и какие исходы вероятнее – совсем не то же, что ощущать управляемость и упорядоченность, заданные априори. Для меня это стало существенным изменением восприятия и вместе с тем помогло осознать, что и на мне ответственность за происходящее, потому что выше никого, только другие люди по бокам. Вероятно, мой текст не передает разницу в ощущениях, да и сейчас я ее уже не очень чувствую, но она была, воспринимаясь вполне заметной.

Мой разум

Из моей головы, где сферой становится плоскость,
Где то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска,
Где музыка Баха смешалась с полотнами Босха
И не дружат между собой полушария мозга.

Сплин


Даже если по-настоящему не веришь, но только думаешь, что веришь, убеждение не проходит бесследно. Разум больше, чем тонкая сознательная аналитическая часть, а многие привычки и идеи, лежащие на уровне ниже сознательного, усваиваются легче, чем выветриваются.

Некоторые идеи, которые пришли ко мне, когда я был христианином, и были восприняты мной в контексте религии, всё еще осознаются как хорошие и верные. Но я не вижу в них именно религиозной основы; скорее, некоторые из них даже противоречат общепринятой христианской традиции. Похоже, я называл их христианскими не чтобы оправдать следование им, но чтобы поддерживать само христианство в себе. Так или иначе, я нахожу их внерелигиозное обоснование сейчас более разумным, здоровым и плодотворным.

Однако сейчас, оглядывая свой разум, я нахожу в нём как бы две культуры. Одна осталась от христианства, а другая – новая, которую я осознанно строю не так давно. Первая постоянно деконструируется: когда я замечаю в ней какую-то идею, вижу, как она отвечает на что-то, услышанное, прочитанное или подуманное мной, я стараюсь проанализировать этот ответ и, если он всё еще кажется правильным, встроить его в цельную и отрефлексированную часть своей культуры, а в противном случае отбросить, выработав действительно правильный отклик, насколько я знаю, как. Но этот процесс идет не очень хорошо; старые мыслительные привычки, идеи и штампы живучи, всплывают часто и иногда неподконтрольно. Я не думаю, что это серьезная проблема, но нужно это учитывать и помнить. От некоторых эффектов, возможно, нельзя избавиться, но всё еще можно их минимизировать. Забавное ощущение, когда ловишь себя на этом.

Но я хочу сделать мой разум не просто другим по содержанию, но и более гибким, скептичным, открытым, но калиброванным. Так что если я всё-таки увижу что-то в пользу существования Бога, я готов поменяться. Если передо мной будет что-то новое, на что я смогу смотреть и постигать, я буду это делать. Если я услышу аргумент, который откроет мне то, чего я не видел, то я учту его. По крайней мере постараюсь; я не идеален. Мое мировоззрение в части того, какова реальность, строится не вокруг какого-то конкретного убеждения, но того, что сами убеждения я стремлюсь согласовать с реальностью – и все они всегда фальсифицируемы.

Религия и общество

Будешь в Москве, остерегайся говорить о святом.

БГ

Они же просто в других сектах, не обижай их.

Noize MC


Нерелигиозные люди существенно в меньшей степени могут считаться единомышленниками друг другу по факту своей нерелигиозности, чем представители какой-либо конкретной религии. Как можно было понять, я заметно не согласен даже с наиболее близкими мне христианами, но по ряду значимых параметров я ближе к ним, чем многие атеисты. Определенно не стоит считать меня единомышленником тех людей, которые взрывали церкви и расстреливали священников; это всё равно, что говорить «Гитлер тоже считал, что трава зеленая, ты же не хочешь соглашаться с Гитлером?». В рамках этой аналогии проблемой является то, что некоторые не считают траву зеленой, а не то, что Гитлер считал.

Что я думаю о том, как светское общество должно воспринимать религию?

Мне видится плохой идея каких-либо общественных санкций, юридического преследования за неверные убеждения. В некоторых сферах могут быть свои границы, например, не стоит допускать любителей лечения травами и противников химиотерапии до больных раком, но подобные правила скорее следует делать предметно-специфичными и эмпиричными, насколько это возможно. Вряд ли кто-то действительно придет к более правильным убеждениям, если запретить неправильные; это работает не так.

Однако я вообще против категории религиозных убеждений в формальном правовом поле и в секулярном обсуждении. Думаю, должны быть просто убеждения: кто-то считает, что нет ничего сверхъестественного, кто-то уверен, что Бог есть, а кто-то убежден, что каждую ночь к нему прилетают инопланетяне. При этом не должно быть важно, какие убеждения систематически поддерживаются группами вроде церквей, а какие человек сам себе придумал. Разумеется, на практике это всё еще будет иметься в виду, но общество не должно стимулировать проявлять больше уважения к взглядам только потому, что они поддерживаются религиозной традицией, а не придуманы с нуля. (В идеале и к научным высказываниям уважение должно браться не из их авторитетности, но из компетентности общества, понимания им лежащих за наукой правил и механизмов. Наука – не отдельный полумагический магистерий, а сфера систематического и целенаправленного применения техник и механизмов познания, которые способен понять и усвоить любой в общих чертах. Современная школа, увы, плохо с этим справляется.)

Вполне разумно и правильно то, что называется уважением чувств и убеждений человека, как отказ от оскорблений на основании этих чувств, от препятствий к технической реализации их разделения и выражения другим, готовность принимать чужую приватность и право человека на определение рамок, в которых он готов говорить о своих убеждениях. Но нет причин выделять религиозные чувства и убеждения в отдельную категорию на социальном уровне, как-то больше уважать то, что связано с религией, чем любые другие убеждения. И не должно быть социального осуждения того, кто говорит, что другой неправ, что чьи-то убеждения (любые) неверны. Не должно быть сфер, свободных от публичной критики идей, тенденций и утверждений (не путать с оскорблениями и переходом на личности самих оппонентов). Есть просто личные убеждения каждого, некоторые из которых называются религиозными сами их носителями, и какие-то убеждения истинны, а какие-то ложны, кто-то прав, а кто-то заблуждается, и можно свободно об этом говорить и думать, но не стоит переходить к персональным оскорблениям, – и это наиболее удобный и способствующий продуктивному диалогу фрейм.

Пост с оглавлением этого текста я снабдил предупреждением о том, что религиозные убеждения будут подвергнуты критике, а чувства могут быть оскорблены. Но я думаю, что общество должно быть таким, чтобы подобные предупреждения были не нужны.


Основная часть этого текста закончена, но приглашаю вас прочесть небольшой эпилог.

Дальше:

VIII. Эпилог

Tags: , , , ,

(Leave a comment)

общение во многом здесь Powered by LiveJournal.com